ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЦЕЛОСТНОЙ КАРТИНЫ МИРА
Словосочетание «картина мира» подразумевает совокупность представлений человека об окружающем мире, базирующихся на комплексе знаний, соответствующих тому или иному этапу эволюционного развития общества. Знания, на основе которых строится картина мира, получаются как научным, так и вненаучным путем. Особенность научного знания состоит в том, что оно приобретается в процессе объективного исследования мира, свободного от спекулятивных концепций, ориентированного на поиск истины как высшей ценности. В то же время именно объективность знания и, соответственно, истинность картины мира, представляет собой серьезную научную проблему. В конце 60-х – начале 70-х гг. ХХ в. В.С. Степиным было введено понятие «научная картина мира» [1], рассматривавшееся им как обозначение особой формы теоретического знания, основной задачей которого является анализ проблемы объективности знания и его отношения к исследуемой реальности.
Анализ литературы, посвященной данной проблеме, показывает, что научная картина мира представляет собой сложную целостную систему идеальных объектов, отражающих в сознании человека всю совокупность реальных объектов, доступных для исследования на определенном этапе его исторического развития, и составляющих в своем единстве обобщенный образ реальности. Таким образом, научная картина мира представляет собой некую абстракцию, модель, формирующуюся на основе обобщения данных, полученных в различных областях науки как эмпирическим, так и теоретическим путем.
Поскольку процесс познания носит динамический характер, научная картина мира в процессе эволюции человечества также претерпевает соответствующую трансформацию. В.С. Степин пишет по этому поводу: «Пересмотр картины мира и идеалов познания всегда начинается с критического осмысления их природы. Если ранее они воспринимались как выражение самого существа исследуемой реальности и процедур научного познания, то теперь осознается их относительный, преходящий характер. Такое осознание предполагает постановку вопросов об отношении картины мира к исследуемой реальности и понимании историчности идеалов познания. Постановка таких вопросов означает, что исследователь из сферы специально научных проблем выходит в сферу философской проблематики. Философский анализ является необходимым моментом критики старых оснований научного поиска».[2] Используя терминологию синергетики, можно сказать, что научная картина мира представляет собой открытую, динамическую систему с обратной связью, каждое новое состояние которой возникает из предыдущего, подвергнутого воздействию возмущений, нарушающих его равновесие. К таким воздействиям относятся, с одной стороны, новые эмпирические знания и научные теории, не укладывающиеся в рамки старых представлений, а с другой стороны, изменения в состоянии философской мысли к моменту возникновения кризисной ситуации в науке, подталкивающие ученых к принятию новых концепций. Философия, таким образом, выполняет эвристическую функцию, транслируя в науку не только новые идеи и образы, но и новую точку зрения, с которой эти идеи и образы становятся различимыми. В некотором смысле философия в данной ситуации играет роль более высокого иерархического уровня системы, генерирующего новые параметры порядка – «категориальные структуры» и, соответственно, «категориальную сетку», в которой наука будет осваивать новые объекты своих исследований. Ставя вопрос, каким же образом эти категории – структурные единицы будущей научной системы познания, – возникают в философии еще до того, как они возникнут в науке, В.С. Степин приходит к выводу, что философские категории выступают как рефлексия над категориями культуры, или «мировоззренческими универсалиями», составляющими основание культуры той или иной исторической эпохи.[3] Другими словами, включается своего рода обратная связь, и философия как наука начинает переосмысливать философию как мировоззрение, отражающее систему ценностей, жизненных смыслов той культуры, в состав которой она входит как часть в единое целое. При этом обнаруживается, то есть «скрытые и часто не осознаваемые жизненные смыслы, которыми руководствуется человек в своей деятельности. Эти осознанные и неосознанные смыслы составляют содержание мировоззренческих универсалий культуры. Они фиксируют шкалу ценностей, обеспечивают понимание мира, его осмысление и переживание... Эти универсалии задают, во-первых, способы селекции человеческого опыта, они как бы отбирают, что попадет в поток культурной трансляции (Выделено мною. Н.К). Во-вторых, они образуют категориальный строй сознания людей той или иной исторической эпохи. И, наконец, в-третьих, в своем сцеплении и взаимодействии они задают обобщенный целостный образ человеческого жизненного мира. Этот образ выражает отношение человека к природе, обществу и духу (сознанию). Он определяет миропонимание, мироосмысление и миропереживание (мироошушение) людей той или иной культуры в определенную историческую эпоху… Универсалии культуры – это мировоззренческие категории».[4]
Развивая свою мысль, В.С. Степин говорит о том, что философ превращает универсалии культуры, несущие в себе эмоциональные переживания мира, в абстрактные объекты, в понятия, где упор делается на структуру понимания и осмысления мира. Образы конкретных чувств и переживаний превращаются в абстрактные образы мысли, лишенные эмоциональной окраски. Поэтому философские категории – это понятия, «теоретические конструкты», с которыми философия начинает оперировать как с особыми объектами, изучать их связи, свойства, отношения. «В этом процессе она открывает такие новые смыслы, которых в культуре данной эпохи нет. Философия может сочинить такое, что является чуждым обыденному сознанию данной исторической эпохи, она выходит за рамки этого обыденного сознания. Философия организует такое движение: первое – от мировоззренческих универсалий к своим категориальным смыслам; а затем – теоретическое движение в поле этих смыслов».[5] Философия, таким образом, является наукой о возможных мирах человеческой жизнедеятельности; не тех, которые уже реализованы, а тех, которые могут возникнуть в возможном будущем. В философии «обнаруживаются два аспекта: с одной стороны, она работает как наука, а с другой, когда начинает искать жизненные смыслы, предлагать мировоззренческие ориентиры, она может их оправдывать и оправдывать тот или иной образ жизни. Тогда она выполняет идеологические функции.<…>. Философия нужна не только для того, чтобы жить в культуре своей эпохи. Она готовит нас к переменам в культуре и активно в них участвует. Выработанные в ней новые категориальные смыслы транслируются в культуре, и наступает время, когда эти смыслы перерастают в новые идеи публицистики, журналистики, литературной критики, выражаются в художественных произведениях, новых религиозных верованиях, правовых и политических учениях. Они наполняются эмоциональным содержанием и начинают внедряться в культуру. Философский смысл вновь возвращается к основаниям культуры с высот абстрактного знания, переплавляется в конкретные мировоззренческие универсалии и становится базисом новой культуры».[6]
Таким образом, в моменты пересмотра картины мира наука, философия и культура предстают каждая одновременно в двух ипостасях – с одной стороны, как составляющие культуры как единого целого, и тогда культура как часть (публицистика, журналистика и проч.) выступает в виде массовой культуры, наука – в виде естествознания, оказавшегося в состоянии кризиса, а философия – в виде науки, утратившей на время этого кризиса способность видеть всеобщие закономерности бытия. С другой стороны, открытия, осуществляемые в области естествознания, даже будучи еще неосознанными, уже в некотором смысле поднимают науку на новую ступень познания мира. Одновременно они выносят и философскую мысль на более высокие уровни сознания, и на этих, еще не освоенных просторах степень рациональности, т.е. разумности и целесообразности нового мышления может быть установлена только путем обращения к тем пластам знания, которые находятся выше всякой отдельной культуры и которые строятся на категориях, несущих в себе общечеловеческие смыслы.
Носителями новых знаний, новых философских прозрений, как правило, являются не представители массовой науки, философии и культуры, а отдельные личности, наделенные большей широтой сознания, подвижностью мышления, способные на новую точку зрения, т.е. на взгляд со стороны. Ученые говорят о том, что перестройка картины мира и идеалов познания требует особых идей, которые позволяют перегруппировать элементы старых представлений о реальности и процедурах ее познания, исключить часть из них, включить новые элементы с тем, чтобы разрешить имеющиеся парадоксы и упорядочить накопленные факты. В то же время подчеркивается, что обнаружение парадоксов не всегда является необходимым условием для преобразования картины реальности и норм исследования в какой-то отдельной области знаний. Преобразование ее оснований может быть осуществлено за счет переноса парадигмальных установок и принципов из других дисциплин, что заставляет исследователей по-новому оценить еще не объясненные факты. Обычно в качестве таких принципов, переносимых в другие науки, выступают компоненты оснований лидирующей науки. «Ядро ее (науки) картины реальности образует в определенную историческую эпоху фундамент общей научной картины мира, а принятые в ней идеалы и нормы обретают общенаучный статус. Философское осмысление и обоснование этого статуса подготавливает почву для трансляции некоторых идей, принципов и методов лидирующей дисциплины в другие науки».[7] Таким фундаментом в настоящее время является синергетическая парадигма.
ХХ век ознаменовался тем, что в теории познания на смену интегральным системам пришло представление о сложных нелинейных системах, возникающих в результате синтеза, т.е. в результате качественно нового соотношения частей и целого. Описание таких систем потребовало новых категорий и новых категориальных смыслов, т.е. новой терминологии, нового языка. И если первоначально для описания сложных систем в виде диссипативных структур можно было ограничиться терминологией термодинамики, то для описания эволюции таких систем уже потребовались культурологические и философские идеи и образы. В результате в физику вошли совершенно не свойственные ей ранее понятия: состояние неопределенности как состояние кризиса; точка бифуркации как возможность или свобода выбора; выход на аттрактор как целеполагание, режим с обострением как процесс очищения – катарсиса, и многие другие. Все эти понятия вдруг оказались универсальными, т.е. пригодными для описания систем как живой, так и неживой природы. Переход к синергетической парадигме привел к необходимости коренного пересмотра таких категорий как дух и материя; материя и сознание; пространство и время; хаос и порядок; жизнь, смерть и бессмертие; гармония и красота; добро и зло, любовь и жертвенность, временность и вечность… Одновременно более остро обозначились вопросы, что значит быть человеком и в чем заключается смысл жизни. Антропный принцип приобрел в синергетике новое звучание, объектами изучения стали исторически развивающиеся, человекоразмерные системы. Возникли реальные возможности объединения трех основных подсистем общенаучной картины мира – представлений о неживой природе, сфере жизни и обществе – в целостную научную картину мира на основе принципов глобального эволюционизма, который, с одной стороны, выступает как принцип, обеспечивающий экстраполяцию эволюционных идей на все сферы действительности, а, с другой, – как принцип, соединяющий идеи эволюции с идеями системного подхода. [8] Более того, обнаружилось, что все новые мировоззренческие идеи, возникшие в западной культуре второй половины XX в. и опирающиеся на современные научные представления об окружающей человека природной среде, перекликаются с мировоззренческими установками восточных культур.[9] И если учесть, что с Востока на Запад пришли все мировые религии – иудаизм, христианство, ислам, буддизм, – то ситуация в настоящее время складывается таким образом, что синергетическая парадигма приводит к необходимости экстраполяции принципов теории самоорганизации на метафизические основания общемировой культуры. Для осуществления такой экстраполяции мир как единое целое и человек как часть этого целого могут быть представлены в следующем виде:
1. Мир рассматривается как сложная, иерархически организованная система, а человечество – как его неотъемлемая часть.
2. Человечество представляет собою открытую сложную целостную систему, наделенную сознанием, разумом и способностью к абстрактному мышлению.
3. Функционирование любой части сложного целого, в том числе и земного человечества, обеспечивается за счет ее взаимодействия с более высоким иерархическим уровнем, с которым у нее устанавливается обратная связь.
4. Различные иерархические уровни сложного целого самоподобны, т.е. развиваются по одним и тем же для всех уровней законам, но проявление этих законов на разных уровнях различно, поскольку различны формы, в которых они проявляются.
5. Эффективное взаимодействие различных иерархических уровней в сложной целостной системе возможно только в том случае, если показатели их нелинейности соответствуют друг другу по своим значениям. [10] При этом нелинейность более высокого уровня должна быть выше, чем нелинейность более низкого уровня. Понятие нелинейности отражает в своем содержании число степеней свободы или широту сознания, подвижность мысли, если отнести его к человеку.
6. Поскольку мир как единое целое находится в постоянном движении, эволюционируя от одного состояния к другому, в соответствующем движении находятся и составляющие его части. Отсюда следует, что у систем, принадлежащих к различным иерархическим уровням, показатели нелинейности также должны постоянно меняться. При этом должно поддерживаться необходимое для их взаимодействия соответствие степеней нелинейности, поскольку энергия (вещество, информация), поступающая с более высокого иерархического уровня, должна по своему качеству соответствовать структурной организации более низкого уровня. Другими словами, если речь идет об информации, то она должна выдаваться в форме, соответствующей воспринимающему ее сознанию.
Логика синергетической парадигмы, отраженная в приведенных положениях, приводит к необходимости сделать вывод о том, что человечество, являясь разумной частью сложного целого – Вселенной, в своем эволюционном движении должно направляться подобным себе, т.е. разумным, иерархическим началом – Высшим Разумом, по отношению к которому человечество является самоподобной структурой, но с меньшим числом степеней свободы, то есть с менее развитым сознанием и мышлением. Тогда, придерживаясь этой логики, Учения, на основе которых возникли мировые религии, можно рассматривать как Информацию, посылаемую человечеству с одного и того же, более высокого по отношению к человечеству иерархического уровня, но посылаемую всякий раз в той форме и объеме, которые могут быть восприняты сознанием человека на соответствующем историческом этапе его развития.
Синергетика говорит о том, что для того, чтобы в системе начали проявляться процессы самоорганизации, должна быть подготовлена самоорганизующаяся среда. По-видимому, мировые религии зарождались на Востоке по той причине, что сознание человека восточной культуры было более подготовленным для восприятия учений духовного характера. Человек Запада, в силу объективных причин, был нацелен главным образом на развитие своего интеллекта, результатом чего явилась современная техногенная цивилизация, – цивилизация, почти полностью утратившая свою духовную компоненту. Теперь же, вступив в XXI век, человек этой цивилизации, научившись мыслить философски (и синергетически), то есть в абстрактных категориях, лишенных какой бы то ни было эмоциональной окраски, вдруг приходит к выводу, что, формируя из этих категорий современную научную картину мира, он не может обойтись без наличия в ней Иерархии, Высшего Руководства, иначе рассыпаются в прах все построения его синергетической парадигмы.
Возникает вопрос, к каким же из Учений обратиться современному ученому или философу, если они видоизменяются вслед за тем, как изменяется сознание человека? Ведь такое видоизменение означает, что многое в прежних Учениях могло сознательно недоговариваться или даваться в самых общих формах, в виде мифов, сказаний, притч и так далее. Тогда можно предположить, что Учение, соответствующее научно-философскому мировоззрению современного человека, должно содержать в себе метафизические конструкты, соответствующие синергетической парадигме, т.е. понятиям о сложности, самоорганизации, фрактальности, многомерности и т.д. Анализ текстов Учений, возникших в западной культуре (включая Россию) в течение последних столетий, т.е. в XIX и XX веках, показывает, что наиболее соответствующими по своим логическим построениям в указанном смысле являются труды Е.П. Блаватской «Разоблаченная Изида» и «Тайная Доктрина», записи Франчии Ла Дью, известные под названием «Учение Храма», книги Учения Живой Этики (Агни Йоги), составленные Е.И. Рерих, а также записи Б.Н. Абрамова, известные под названием «Грани Агни Йоги». Все эти труды являются результатом сотрудничества авторов с Учителями Востока – Махатмами Индии, и написаны под их непосредственным руководством. Ученый или философ, свободный от предрассудков грубого материализма и религиозности, достаточно глубоко изучивший синергетику, обнаружит в перечисленных источниках Высшего Знания беспредельное поле возможностей для научного творчества, для расширения своего сознания и выхода на новые уровни мышления. В качестве примера можно привести отрывок текста из «Граней Агни Йоги», записанный более сорока лет назад – в 1961 году, но звучащий в настоящее время удивительно современно:
«Планета – это Космический дом человечества. Много миллионов лет потребовалось на то, чтобы каждая живая форма приспособилась к условиям жизни Земли и могла эволюционировать. Особенно это относится человеку. Если бы Земля закончила свое существование взрывом, человечество оказалось бы в космосе без пристанища, и сколько времени потребовалось бы вновь, чтобы люди смогли снова пройти этот длительный процесс адаптации. Земной организм, то есть тело Земли, резко реагирует на воздействие тех энергий, которые порождаются человеческим организмом. Даже на физическое тело яро действует мысль, вызывая заболевание или, наоборот, укрепляя здоровье. Но действие коллективной мысли всего человечества на тело планеты мощно необычайно. Бури, наводнения, ураганы, землетрясения и прочие бедствия – есть результат воздействия соответствующих этим неуравновесиям мыслей. Когда утвердится мир на Земле и мир и равновесие в человеческом сердце, все эти симптомы болезненного состояния планеты исчезнут. Сад свой земной может украсить человек; пустыни – этот позор человечества – озеленить; истощенные силы планеты восстановить и создать на Земле совершенно иные условия жизни. Особенно болезненно отражается на здоровье Земли уничтожение животного и растительного мира: диких животных и птиц и уничтожение лесов. Именно уничтожение девственных лесов неполезно, ибо нарушается гармоническое сочетание энергий растительного мира. Искусственно посаженный парк и естественная поросль леса различны по своей психической природе и созвучию энергетической тональности. Также губительно хищническое расхищение земных недр. Металлы в их естественном состоянии служат проводниками планетных токов, и, нарушая их, люди вносят дисгармонию и в порядок этих явлений. <…> Человек – породитель мощных энергий, силы свои устремляет более на разрушение, чем на созидание, и пожинает плоды того, что посеял. Планету можно лечить только любовью ко всему и ко всем, и тогда энергия духа будет творящей и созидающей и приводящей в гармонию тело планеты. Ответственность за Землю лежит на человеке, и надо ее осознать, иначе дом свой земной в порядок не привести, и жизни на Земле не устроить». [11]
Перечисленные выше Учения, данные Мудрецами Востока и ими же адаптированные к современному мышлению человека Запада, позволяют сформировать целостную картину мира, в которой находят свое настоящее место и наука, и философия, и религия, – место, принадлежащее им в общей схеме представлений о мире, доступной расширенному сознанию человека. Таким образом, на первый план выходит проблема синтеза, то есть такого соединения науки, философии и религии, при котором они, активно взаимодействуя между собой и усиливая друг друга в этом взаимодействии, образовали бы целостную систему – синтетическую картину мира. И тогда возникает новый вопрос – в каком виде должны предстать наука, философия и религия в этом синтезе? Очевидно, что наука во всем своем разнообразии должна быть синтезирована в некую абстрактную модель, в которой должны быть отражены, подобно тому, как это происходит в настоящее время в синергетике, общие закономерности функционирования и развития эволюционирующих целостностей любой природы. Философия должна будет отразить в своих категориях и мировоззренческих конструкциях процесс совместной эволюции человека и Космоса, направляемой Космическими Законами. А религия из веры в Бога должна превратиться в доверие к Руке Ведущей, к носителям Высшего Разума – к Учителям человечества. И тогда Картина Мира предстанет перед учеными в виде величественного Синтеза синтезов, в котором будет отражен грандиозный Замысел Творца, о раскрытии которого так мечтал основоположник теории самоорганизации И.Р.Пригожин.
Литература:
1. Кузнецова Л.Ф. Научная картина мира в структуре и динамике знания//Сб. «Философия, наука, цивилизация». Под ред. В.В. Казютинского. М.: Наука, 1999. – С. 145.
2. Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М.: Контакт-Альфа, 1995. – С. 266.
3. Важно, чтобы работа не прекращалась… Интервью И.Т. Касавина с академиком В.С. Степиным//Вопросы философии, 2004, № 9. – С. 53.
4. Там же, с. 55.
5. Там же.
6. Там же, с. 55-56.
7. Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А.. Философия науки и техники. М.: Контакт-Альфа, 1995. - С. 266-267.
8. Кузнецова Л.Ф. Научная картина мира в структуре и динамике знания//Сб. «Философия, наука, цивилизация». Под ред. В.В. Казютинского. М.: Наука, 1999. – С. 156.
9. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и перспективы техногенной цивилизации// Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. – М.: Прогресс-Традиция, 2000. – С. 23.
10. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетическое расширение антропного принципа// Там же. – С. 89-90.
11. Грани Агни Йоги, т. II, 369.